В отличие от кучийо дага предназначалась для боя и самообороны. Это был тяжелый кинжал с лезвием до 40 см и развитой гардой. Внешне дага напоминает небольшую шпагу. В испанском стиле фехтования «эспада и дага» (шпага и кинжал) традиционно в одной руке держали шпагу, а в другой кинжал.
Другим типом испанского боевого ножа является пуньял (punal), предназначенный для нанесения колющих ударов и метания.
Но наиболее колоритным и самым известным из испанских ножей является наваха, которая фактически была прародителем всех европейских складных ножей с фиксатором. Конструкция классической навахи окончательно сложилась к XVI веку. Основными центрами, где было сосредоточено производство этих ножей, были Альбасете, Бонилья, Валенсия, Гранада, Гуарда, Мора, Санта-Крус-де-Мудела, Сьюдад-Реаль, Севилья, Толедо и Хаэн.
Существовало большое количество разновидностей навахи, в зависимости от места, где она была изготовлена. Поскольку название «наваха» являлось собирательным названием складного ножа с фиксацией клинка, ее разновидности в различных районах Испании были известны под самыми разными именами «мойоса» (колючка), «кортэ» (лезвие), «пинчо» (острие), «абанико» (веер), «херраменьента» (рог, зуб) и др.
В классическом варианте это был нож с узким листовидным клинком и изогнутой, сужающейся к концу рукояткой. Помимо классической формы наиболее часто использовались две формы клинка. Навахи с широким мощным клинком по месту их первоначального производства называются «альбасете». Второй наиболее часто используемой разновидностью клинка была бандолера. Длинный клинок бандолеро имел у острия вогнутое фальш-лезвие и ярко выраженное «брюшко» на лезвии. В современной ножевой литературе такая форма клинка поручила название «клинок со скосом обуха» Испанские женщины очень щепетильно относились к защите своей чести и добродетели. Незаменимым союзником против мужского произвола являлась небольшая женская наваха, которая получила название «салва вирго» («Salvavirgo» — хранитель чести). От мужских ножей они отличались небольшими размерами (в открытом состоянии их длина составляла не более 15–20 см) и изяществом отделки. Этот нож женщины носили либо под платьем на груди, либо на ноге под подвязкой чулка. Рукоятки навахи первоначально изготавливались из целого куска рога. Этим и обусловлена изогнутая форма рукоятки классической навахи. Впоследствии конструкция рукоятки усложнилась. Появились пакетные рукоятки с металлическими вставками, к которым крепились накладки, изготовленные из кости, прочных пород дерева. Сужающаяся рукоятка оканчивалась коническим навершием из металла с шариком (или несколькими шариками) на конце Ножевой бой с использованием навахи — навахеро стал для всей Испании подлинно народным видом фехтования и нашел широкое отражение в литературе (романы и рассказы Леона Фейхтвангера, Просперо Мериме, Хорхе Луиса Борхеса, Эмилио Сальгари и Эрнеста Хемингуэя) и изобразительном искусстве (картины Франциско Хосе де Гойя, Ромеро де Торриса). Кто создал славу навахе. Кто эти скромные герои? Итак, поприветствуем — «махо» (majo), деклассированный элемент Испании: бандолерос, фламенкос и контрабандистас, это удальцы и сорви-головы, охотники до разного рода приключений, волокиты и большей частью контрабандисты; они отлично играют на гитаре, мастерски танцуют, поют, дерутся на ножах, одеваются в бархат и атлас.
«мужчины-махо никогда не расставались со своим складным ножом-навахой».Писатель Лион Фейхтвангер (1884-1958) в своей книге «Гойя»
«Как для путешественника абсурдна идея отправиться в путь босиком, так и для испанки недопустимо отправиться в церковь без веера, а для испанца — пойти прогуляться без навахи».Анлийский путешественник Ричард Форд
Английский историк Эгертон Кастл.
«Они твердо стояли на слегка расставленных ногах, готовые к любым неожиданностям. Уперев левую руку в бок и зажав в правой рукоятку навахи, так, что ее клинок прижимался указательным пальцем, баски выжидали подходящего момента, чтобы поразить противника насмерть. Необыкновенно подвижные, они отступали назад, отражая удары то широкими клинками своих ножей, то мягкими плащами, намотанными на левую руку… Неожиданно самый ловкий из них бросился к корсару, пригибаясь к земле и выставив вперед плащ, прикрывающий руку. Казалось, он хотел нанести удар снизу. Но тут он внезапно разогнулся и, наклонившись в сторону, попытался нанести смертельный удар — «desjarretazo».
Писатель Эмилио Сальгари в романе «Черный корсар».
«Им не колют (ножом-навахой -Авт.), а режут, и самым ловким ударом считается разрезать живот до внутренностей. В такого рода поединке каждый обертывает левую руку плащом, а за неимением его — курткой, и отражает ею удары противника. Противники стали шагах в восьми друг от друга, круто нагнувшись вперед; ножи они держали не за ручку, а за сталь в ладони; как только один бросался, другой уклонялся в сторону, они быстро кружились; каждый норовил нанести противнику удар сбоку».
Василий Петрович Боткин в книге «Письма об Испании».
«Он вынул нож, я — свой. Гарсия согнулся пополам, как кошка, готовая броситься на мышь. В левую руку он взял шляпу, чтобы отражать, нож выставил вперед. Это андалузский прием. Я встал по-наваррски, лицом к нему, левую руку кверху, левую ногу вперед, нож у правого бедра… Он кинулся на меня стрелой; я повернулся на левой ноге, и перед ним оказалось пустое место, а я попал ему в горло… моя рука уперлась ему в подбородок. Я с такой силой повернул клинок, что он сломался. Все было кончено. Клинок вышибло из раны струею крови в руку толщиной. Гарсия упал ничком на бревно».
Проспер Мериме в своей новелле «Кармен».
«Диего положил левую руку на стол, правой выхватил из кармана альбасетский клинок и пригвоздил им свою ладонь к столу; потом в правую руку взял короткую наваху, открыл ее зубами и крикнул в лицо своему противнику: «Вот так дерутся настоящие храбрецы. Подходите!»
Хоакин Дисиента «Храбрецы».
Особенно популярной стала наваха в ходе войн, сотрясавших Испанию в течение всего XIX века… Сначала проверить остроту и точность этих испанских складных ножей довелось солдатам Наполеона (в ходе Пиренейской войны), а затем — и сторонникам реставрации монархии. Тогда-то навахи и снискали свою мрачную славу.

