Эмилия Ри, "Конфетка и лёд" (новелла)
Добавлено: 04 июн 2024, 22:38
Angelika
Глава 18. СВОБОДНА
► Показать
- Ну что ты делаешь...
Она сонно промурлыкала едва шевеля губами, повернулась на другой бок - и оказалась у него на груди. Даниэль обнял девушку правой рукой, запустил ладонь под одеяло.
- Вот куда ты лезешь, скажи пожалуйста... - чуть слышно прошептала Карамелька.
- А куда я лезу? - спросил он, как ни в чем ни бывало.
- Туда... - прошептала Карамелька, одной рукой одергивая край ночной сорочки. - Куда не надо...
- Зайка, мы вставать будем? - поинтересовался Даниэль.
- Принцессы так рано не встают, - ответила девушка, плотнее прижимаясь к нему.
- У принцессы нет работы? - спросил парень.
- Принцесса на законном больничном, - сказала Карамелька, оторвала голову от его груди, посмотрела на Даниэля заспанным взглядом. - Вот скажи, разве можно быть таким как ты? Ночью спать не дал, утром не даешь...
Даниэль подался чуть вперед, чмокнул девушку в щечку, повернулся, включил светильник у изголовья и взял с тумбочки свои часы.
- Твою мать, - выругался он. - Зая, мне уже выехать надо. Сегодня прилетают пацаны, с Маерска. Мы хотим под них встать. Будут конкретные переговоры, мне опаздывать нельзя.
- Хорошо, - Карамелька чуть слышно пискнула, села, накинув на плечи одеяло, и теперь щурилась от приглушенного желтого света.
- Так что я полетел, - сообщил Даниэль. - Вечером увидимся?
- Конечно, - девушка улыбнулась. - На красоте?
- Давай на красоте, прямо за кольцом, на съезде, - предложил парень. - Я роллы и кофе привезу.
Она кивнула. Даниэль сел на край кровати, принялся шарить по полу в поисках носков.
- Я их на стул повесила, - подсказала девушка. - Вон, на перекладине.
- Нельзя так, - вздохнул Даниэль, потянулся за носками. - У меня чуть сердце из груди не выскочило.
- Скажи спасибо, что я их не постирала, - парировала девушка.
- Еще чего не хватало, - сказал Даниэль, надевая злосчастные носки один за другим. - Я вечером приеду, сниму их и в угол поставлю. Будем считать, они наказаны.
- Какой же ты балбес... - Карамелька улыбнулась, обняла любимого за шею.
- Придурок на синей Скале, - напомнил он.
- Вот зря ты так, - девушка выпустила его из объятий.
- Прости, - он повернулся, взял ее за руки. - Не хотел тебя задеть.
- Ладно, проехали, - сказала Карамелька. - Ты же опоздаешь?
- Опоздаю.
Он наклонился вперед, поцеловал девушку, встал с кровати и натянул джинсы. Карамелька любовалась его торсом, сидя на постели и прижав к груди подушку. Даниэль прошел в ванную комнату. Зашумела вода. Судя по звукам, он чистил зубы.
- Зайка! - крикнул парень. - А где моя бритва?
Карамелька завернулась в одеяло, вошла в ванную, без лишних слов одной рукой потянула выдвижной ящик внизу умывальника.
- Зая, так нельзя, - простонал Даниэль, вынимая пену для бритья и станок. - Это бесчеловечно.
***
Последний год семейная жизнь буквально трещала по швам. Нет, пока Соня сидела с малышом в декрете - все было нормально. Но стоило любимой вновь выйти на работу - его начали одолевать приступы ревности. Она стала задерживаться допоздна, и это несмотря на наличие маленького ребенка. Внезапно начала выходить на работу по выходным. На все его расспросы - уходила от ответа. Хан же приходил в бешенство. Хотя внешне это никак не проявлялось - за годы совместной жизни Соня научилась распознавать это его состояние. Но если раньше он злился из-за неудач в бизнесе, из-за проблем с клубом или с машинами - то теперь мишенью оказалась собственная жена. Соню это испугало не на шутку. Она замкнулась. Отдалилась от него, чем только усугубила положение. А последние полгода, когда остаются наедине - они все чаще произносят слово “развод”.
Он любил свою жену. Действительно любил. И боялся потерять. Страх, пожалуй, самая разрушительная сила. А когда она вышла из декрета - этот страх лишь усилился. Она как назло стала пропадать на работе чуть ли не сутками напролет. Вот чем может заниматься столько времени декларант в таможенной компании? И главное - с кем?
А потом один из друзей на пьянке рассказал историю, как его брат проверил сына на отцовство и... Развелся. Хан тогда возмущался женскому коварству наравне со всеми - а гадкая мысль об измене любимой женщины уже точила подкорку. Он пытался как-то разговорить Соню, вытащить на откровенность, подловить на каких-то мелочах, но та на все его вопросы закрывалась и отнекивалась. И тогда он стащил носовой платок сына и поехал в лабораторию.
Соня плакала, говорила что это ошибка, что это невозможно - но Хан был непреклонен. Они уже давно не спят вместе - Соня уходит либо на диван в гостиной, либо в комнату к сыну. Хан стал еще больше курить - а ведь с рождением ребенка обещал себе бросить. Они уже не ездят отдыхать вместе - либо Соня берет малыша с собой, либо Хан. Последние месяцы уже даже на публике играть в семейную идиллию становится невозможно.
Больше всего в этой истории жалко ребенка. Дети не должны страдать из-за ошибок родителей. Тем более такой славный пацан растет. Похож на него, даже чисто внешне. Этим летом Хан впервые взял его с собой на рыбалку - они вышли в море на яхте друга, на несколько дней. Отправились на юг залива Петра Великого, в сторону побережья Кореи - на лакедру. Лакедра, бывает, вырастает до двух метров и пятидесяти килограмм - достойный трофей для мужчины, и главное - вкусный. Удача была им - пару рыбин удалось вытащить. Одну тут же разделали и отправили на гриль. Он учил пацана держать спиннинг, работать инерционной катушкой, показывал как правильно разделывать рыбу и жарить на гриле ароматные стейки. А ночью, вооружившись лыжными очками - ловили кальмаров. Ну какой мужик не мечтает о сыне?
А сейчас надо взять лопату побольше, и своими руками закопать эту мечту поглубже.
С утра Соня не слишком бережно, зато очень эффективно разбудила его - включив свет в спальне. Пока он щурился, пытаясь хоть что-то разглядеть, она стояла в дверном проеме, и проходить в комнату не горела желанием.
- Я сегодня поздно освобождаюсь, - сообщила супруга. - Забери маленького из садика, я не успею.
- Он сам где? - спросил Хан, с трудом шевеля языком, не отошедшим ото сна.
- Я его уже собрала, в садик отведу сама, - холодно ответила девушка, потушила свет и закрыла за собой дверь.
- Соня! - окликнул ее Хан. - Соня, ну подожди!
Он встал, в темноте на ощупь дошел до двери, открыл ее, высунулся в коридор. Вся квартира уже вновь погрузилась в утренний полумрак. В прихожей щелкнул замок входной двери.
- Соня, ну что же ты... - вздохнул Хан обреченно.
***
Когда Даниэль вышел из ванной, Карамелька уже накинула короткий шелковый халатик и колдовала на кухне, у плиты.
- Зая, я полетел, - сообщил он, подошел и чмокнул ее в шейку.
Девушка взяла увесистый сверток из алюминиевой фольги, бросила в пакет и протянула любимому.
- Я тебе немножко сырничков сделала, - сообщила она. - И вот...
Карамелька взяла со стола термокружку емкостью почти поллитра.
- Это тебе горячий кофе, по дороге перекусишь.
- Зая, ты чудо, - Даниэль обнял ее.
- Я должна тебе кое-что сказать, - Карамелька опустила взгляд.
- Что такое? - Даниэль напрягся.
- Я хочу поехать сегодня к Филиппу, - сказала девушка. - Хочу объясниться с ним, сказать, что между нами все кончено и замуж за него я не выйду.
- Можешь позвонить ему, - подсказал парень.
- Это не вариант, - категорично ответила Карамелька. - Мне самой это нужно. Мне нужно подвести черту, понимаешь?
- Ладно, хорошо. Будь осторожна, - попросил ее Даниэль. - Я не знаю, что может сделать этот человек. Оставайся на связи, договорились? Если что - ты же знаешь, я всегда примчусь.
- Я знаю, - Карамелька улыбнулась, обхватила его шею.
Парень прижал девушку к себе, мягко ухватил губами ее верхнюю губу.
- Ты опоздаешь... - прошептала девушка.
***
Самурай ярко-медного цвета стоял у обочины. Выселковая в эти часы была занята довольно плотным траффиком. Вереница японских праворульных автомобилей не стояла на месте - но и тянулась в весьма ленивом темпе, не быстрее 40 километров в час. Иногда наперерез движению автомобилей откуда-то справа выбегал молодой тигр, пулей пересекал проезжую часть и скрывался в лесу на обочине. Автомобильный поток в таком случае на мгновение замирал, пропуская четвероногого пешехода.
- Короче, такая тема, Эстет, - подытожил свою речь Хан.
Эстет, высокий субтильный юноша на вид чуть старше двадцати пяти, до этого слушавший рассказ товарища по клубу, тяжело вздохнул, взял прикуриватель и закурил "Капитан Блэк". Воздух в салоне наполнился сладким вишневым ароматом. Эстет включил очиститель - где-то за подголовниками заднего сиденья едва слышно заработал пылесос, гоняющий воздух через специальный фильтр.
Сзади остановилась очень необычная и редкая, практически коллекционная машина. Крупные капли передних фар, несуразное сочетание наклона переднего стекла и двухобъемной формы, образуемой сочетанием стекла заднего и багажника. Да еще задние фонари, словно украденные со старой Мазды Фамилии, посаженные кое-как после тщательной обработки напильником. В общем, это была Лада Приора. И все бы ничего - у богатых коллекционеров свои причуды - но данный экземпляр был украшен синими полосами и красно-синей лампой на крыше. С пассажирского сиденья выбрался бравый мужчина, в форме, характерном ярко-салатовом жилете, и с автоматом на плече. Мужчина осторожно прошел по обочине и постучал по стеклу водительской двери Самурая.
Эстет без лишних прелюдий нажал на клавишу стеклоподъемника, изогнутое полотно плавно скользнуло в нутро двери.
- Старший сержант Давайло. Документы предъявите. У вас парковка в запрещенном месте, - сообщил полицейский.
Эстет выгнулся дугой, приподнимая тазобедренную часть тела с сиденья, слегка покряхтел, сунул руку в задний карман джинсов, выудил какую-то корочку, развернул и сунул в лицо полицейскому. Тот молча отдал честь и зашагал к своей Приоре. Эстет поднял стекло, стряхнул сигарету в пепельницу, посмотрел в зеркало заднего вида - как редкий коллекционный автомобиль, чье содержание наверняка выливается владельцу каждый год в круглую сумму, включает поворотник и отъезжает с обочины.
- Ладно, - сообщил Эстет, убирая корочку обратно в карман. - Я спрошу знакомых пацанов.
Хан положил на торпеду флэшку. Его собеседник взял накопитель и небрежно бросил в перчаточный ящик.
- Тебе отсюда далеко?
- Да не, тут за поворотом моя стоит, - ответил Хан.
И когда ярко-медный Самурай с черными крышей, капотом и багажником, повернул в указанном Ханом направлении - их взору открылись редкий коллекционный автомобиль, белая Маджеста второго поколения и тот самый полицейский, гуляющий у Маджика кругами, словно акула, почуявшая кровь.
- Сиди, я с ним поговорю, - вздохнул Эстет, распахивая дверцу и выбираясь из ковша.
***
Белый Самурай катился по объездной трассе, через Патрокл. Карамелька пыталась в уме продумать предстоящий разговор с теперь уже бывшим женихом.
Они познакомились полтора, может быть два года назад. Это обычная история, такое часто случается; он - владелец компании, она - обворожительная менеджер по продажам, молодая и неопытная, зато красивая. Он с самого начала был очень доброжелателен. Она не докучала лишними звонками, только осведомилась, в каком месяце будет актуально прислать коммерческое предложение. А потом он сам позвонил. Попросил подобрать решение под возникшую задачу. Она приехала в офис, провела блестящую презентацию. Договор подписали на следующий день.
Они встретились через пару недель, совершенно случайно - она прилетела в Новосибирск по работе, а его рейс задерживался на... в общем, надолго задерживался. Потом еще погодные условия ухудшились, и он пригласил девушку на ужин. Глядя на метель за окном, после третьего бокала вина Филипп попросился переночевать в ее номере - его отель находился на другом конце города. А дальше все случилось само собой. Нет, она не ждала, что из этой интрижки вырастет что-то серьезное. Она вернулась домой, и вновь закрутилась рутина, работа, звонки, встречи...
Он позвонил на выходных. Был очень милый романтический ужин в самом пафосном ресторане города. И не менее романтическая ночь - в столь же пафосном отеле, с видом на море. Потом были и огромные букеты цветов на работу, и вечерние звонки - они иной раз болтали по часу, а то и по два. Им было легко, во всяком случае ей так казалось.
Они отдыхали на Мальдивах и в Испании. Ездили кататься на лыжах в Швейцарию. Да, было здорово, но чего-то не хватало. Не хватало чувства принадлежности. Как-будто она сама по себе. Да, он спонсирует ее шоппинг, возит на отдых, но... но она по-прежнему одна. Полтора года встреч, свиданий, совместных каникул, безбашенного секса - но она не чувствует себя с этим мужчиной. Каждая встреча - как наркотик, она уже не может без его голоса, без прикосновений его рук... а потом наступает похмелье - и она не спит до трех-четырех часов утра. Опять одна. Опять чувствуя себя брошенной. И это его безразличие. Ну определись ты уже, я твоя или нет...
Определился. Сделал предложение. Даже заявление подали. И после этого отстранился еще сильнее. Вечно занят. А она, как маньячка - просматривает подписки в инстаграмме, ищет - кого он лайкнул, на кого подписался. И видит, что он в инстаграмме чуть ли не живет сутками. Кого именно он лайкает - и говорить не нужно, список пестрит смазливыми барышнями. А для нее времени нет...
И зачем тогда все эти сказки про отношения, про важность любви, про семью?
Она вошла в кабинет и опустила стильный саквояж "Прада" прямо ему на рабочий стол. Сверху легла шиншилловая шубка.
- Наконец-то выздоровела, - похвалил Филипп. - Ну, что случилось? Я вообще занят, если ты не заметила.
- Филипп, нам нужно поговорить, - сказала девушка. - Я не выйду за тебя. Между нами все кончено.
- Так... - Филипп облокотился на стол, взял руки в замок. - Что за муха тебя укусила?
- Я тебе не нужна, - ответила Карамелька. - Посмотри, я для тебя пустое место. У нас нет ничего, кроме секса. Я так не могу. Вот твоя шуба, в сумочке все драгоценности, что ты мне подарил. Мне от тебя ничего не нужно. Я не люблю тебя.
- Значит, так, - Филипп выдвинул ящик стола и бросил на столешницу увесистую пачку крупноформатных фотографий. - Это этот твой друг, да? Как его, Даниэль?
- При чем здесь Даниэль? - растерялась Карамелька.
- Не ври мне! - гаркнул Филипп. - Я все про тебя знаю! Ах, матушка больная, ее на ночь одну оставлять нельзя!
Он швырнул ворох фотографий ей в лицо.
- Вот она, твоя матушка больная! Ночами напролет без тебя не может!
Карамелька взяла одну из фотографий. Руки уже дрожали. Сейчас главное не разреветься.
- Ну что скажешь? - спросил Филипп строго. - Думала, меня можно обманывать до бесконечности?
На фотографии - ночь, взлетная полоса залита ярким светом. Заброшенный аэродром. Белый Самурай на старте. Здесь же и Хан, и Даниэль - вот он, возле водительской дверцы Марка, что-то объясняет ей насчет нового соперника. Тогда приезжал Гриф из Уссурийска - и она его дернула, несмотря на его преимущество по мощности, просто за счет грамотного старта и держаковой задней пары на 265-ом колесе.
- Откуда у тебя эти фотографии? - спросила Карамелька.
- А вот, пришлось нанять кое-кого, чтобы узнать, чем на самом деле занимается по ночам моя будущая жена! - ответил Филипп. - Вот он, твой друг, я смотрю, тебе он очень близок. Даже ближе, чем я думал с самого начала.
- Филипп, это неважно, - быстро проговорила девушка. - Мы с тобой слишком разные, мы никогда не...
- Не важно? Шлюха! - оборвал ее на полуслове Филипп.
- Так, все, я пошла, - она бросила фотографии и рывком открыла дверь кабинета. - Я тебе все сказала, больше обсуждать нечего!
Последняя часть фразы уже срывалась на визг. В глазах стояли слезки. Она быстрым шагом процокала шпильками длинный коридор и мелкими шажками побежала вниз по лестнице.
- Шалава! - орал Филипп. - Сука! Я тебя сгною!
Где-то наверху стучали каблуками по ступеням мужские ботинки. Филипп выскочил во двор, перемахнул через невысокую - по колено - оградку, огляделся в поисках девушки. На той стороне дороги белоснежный Самурай взревел мотором, описал дугу, подняв облако белого дыма, разворачиваясь через двойную сплошную, и промчался мимо него - выставив бок под углом сорок градусов.
***
- Ну вот, сейчас обуемся и поедем домой.
Хан вошел в раздевалку, держа сына за руку.
- Пока, Егор! - сын помахал рукой другому мальчику, который сидел на лавке.
Его отец находился тут же - встав на колено, помогал зашнуровывать ботинок. Наконец он встал и повернулся. Ни один мускул не дрогнул на лице Хана. Майор посмотрел на вожака стрит-рейсеров, на мгновение задержал взгляд на его сыне. Хан молчал. Майор тоже не спешил разговаривать.
- Пап, ну поехали домой! - Егор дергал отца за брючину.
- Да, поехали, сынок, - майор взял мальчика за руку.
Хан подошел к шкафчикам.
- Ну, показывай, где тут твое имущество?
- Пап!
Хан завел мотор, Марджери отозвалась мерным урчанием восьми цилиндров.
- Пап, а вы с папой Егора не дружите, да?
- Нет, Жекич, не дружим, - тяжело вздохнул Хан. Все-таки дети удивительно тонко чувствуют все эти полутона взрослых взаимоотношений. - Но ты это, никому не рассказывай, договорились? Это наш с тобой секрет.
- А хочешь, я тебе тоже секрет расскажу? - спросил сын, подсел на самый краешек велюрового дивана, взялся руками за спинку водительского сиденья. - Только ты пообещай, что никому не расскажешь.
- Ну, обещаю, - Хан переключил автомат на "драйв", Марджери покатилась вниз по улице.
- Наша машина умеет разговаривать, - сказал мальчик.
- Да ты что! - Хан старательно изобразил искреннее удивление. - И что говорит?
- Говорит, когда я вырасту, мы с ней будем ездить, - ответил сын.
- Как же ты будешь ездить, ты же водить не умеешь? - усомнился Хан.
- А ты меня научишь! - ответил Жекич.
- Научу, - вздохнул Хан, скрепя сердце. - Конечно научу, какой разговор, ты что... только давай маме пока не будем ничего говорить. Это будет наш мужской секрет, окей?
На ужин они ели пиццу с колбасой и смотрели самую первую серию "Тачек". Потом Хан уложил сына спать, а сам взял бутылку пива и сел в кресле в гостиной - отсюда открывался вид на яхт-клуб. Этот таунхаус он купил еще на стадии застройки - когда тут были голые кирпичные стены. Пришлось потратить пару лет и половину стоимости исходника - но теперь это настоящий дворец, с двумя этажами и гаражом под ними. В гараже стоят Чейз и Марджери - там все условия, отопление, свет...
Марджери в семье уже одиннадцать лет. Он до сих пор помнит тот день, когда шел по Зеленому углу - грабительских пошлин тогда еще не было, бизнес цвел, а у него в кармане уже бренчали первые звонкие монеты - прибыль от собственного дела. Машины стояли стройными рядами, и конца края авторынку не было видно.
- Эй, красавчик!
Мягкий женский голос. Он обернулся. Мимо прошла пара - мужчина с женщиной, они что-то обсуждали. Чуть поодаль стоял студент, смотрел белый Левин. Кто это мог быть?
- Красавчик, я к тебе обращаюсь, вообще-то.
Теперь уже женский голос зазвучал обижено. Он снова повернулся - и уперся взглядом в Маджесту второго поколения, цвета слоновой кости.
- Ну наконец-то, - сказала Маджеста. - Я уж испугалась, что меня так и не заметят. Я же мааааааленькая...
- А ты чего это? - спросил Хан с замиранием сердца, обходя пятиметровую баржу вокруг. - Разговаривать умеешь?
- Подсказать что? - непонятно откуда, словно гриб из-под земли, вырос продавец.
- Конечно умею, - снова обижено ответила Маджеста. - Только не со всеми.
- Это как? - спросил Хан. - В смысле, я говорящую машину впервые в жизни встречаю.
- Уважаемый, с вами все в порядке? - спросил продавец.
- А? - Хан обернулся. - Да я это, по блютусу разговариваю, звонок деловой.
- А, ну ладно, - продавец понимающе кивнул. - Я, если что, тут. Вот этот ряд, двадцать автомобилей, весь мой.
Хан кивнул и полез в салон, отомкнул замок капота.
- Малыш, ты меня пугаешь... - томно произнесла Маджеста. - Признайся, ты хочешь сделать это?
Он решительно поднял капот вверх. Отомкнул пластиковую крышку двигателя.
- Молодой человек, вы нахал и пошляк, - сообщила Маджеста. - В такие места девушкам при знакомстве не заглядывают.
А когда они ехали в ГАИ оформлять машину - Маджеста пела. Хан закрыл лицо ладонью и старательно делал вид, что не слышит этого ужаса.
- Я свобооооодна! Словно Турик на колах! - нежно тянула гласные Маджеста. - Я свобоооодна! Я забыла о столбах...
Бутылка подошла к концу. Хан прошел на кухню, взял еще пива и спустился в гараж. Зажег свет. Автомобили хранили гробовое молчание.
- Ну и как мне это понимать? - строго спросил Хан.
Молчание. Тишина. На улице гавкают собаки - сюда доносится их приглушенный лай.
- Я к тебе обращаюсь, баржа пятиметровая. Совсем стыд потеряла? Не знаешь, какая ситуация у нас в семье?
Он подошел и легонько пнул переднее колесо Маджесты.
- Совсем обнаглела, на старости лет.
- Ты, Хан, изделие резинотехническое, - весьма сдержанно ответила Марджери. - Презерватив штопаный, иначе говоря.
- Зачем ты к ребенку лезешь? - спросил он. - Его и так все это травмирует. И ты еще добавляешь.
- Он же меня услышал... - робко начала Марджери.
- Я тебя одиннадцать лет слушаю! - Хан взял с верстака отвертку, открыл бутылку и сделал глоток. - И что?
- Хан, это твой сын, - терпеливо ответила Марджери. - Чужой ребенок меня бы не услышал. Я же тебе говорила, я могу разговаривать, но не со всеми... и не только я, посмотри на Чейза.
Хан снова сделал глоток. Задумался.
- Значит, и с Даниэлем его Скалка также разговаривает? - он сел на стул, повертел в руках бутылку. - А я потом гадаю, к чему у него эти странные оговорки проскальзывают...
- Потому что она для него, - ответила Марджери. - Как я для тебя. Ты ведь единственный меня услышал.
- Родная душа, говоришь? - спросил Хан.
- Такими мы созданы, - парировала Маджеста.
Он снова пригубил пиво. В самом деле, не может же ошибаться говорящая японская машина 1995-ого года выпуска...
- Ты мне музыку оставишь? - робко попросила Марджери.
- Ты в прошлый раз весь район на уши поставила, - напомнил Хан.
- Я тихонечко буду, - пообещала машина.
- Ладно, - вздохнул Хан, полез на водительское сиденье, воткнул ключ в зажигание, принялся рыться в перчаточном ящике в поиске компакт-дисков. - Тебе кого поставить?
- Включи Айрон Мэйден, - попросила Марджери.
Хан наконец нашел нужные диски, нажал кнопку на двери и пошел к корме Маджесты - поднял крышку багажника, чтобы загрузить дюжину дисков с музыкой в чейнджер.
- Аааай фииил зэ бриз он май фейс ин экспектанс, - довольно мурлыкала Марджери. - Нооот вери лонг бефор зэ сторм ричез хииииир...
- Слава богу, Блейз Бейли этого не слышит, - вздохнул Хан.
***
Синий Скайлайн в 34-ом кузове съехал с красоты и остановился на грунтовке, здесь была небольшая площадка, и от нее дорога уходила вниз - параллельно проспекту. Он вылез из кабины, огляделся. Почти прямо под ногами - залив Золотой Рог, вон мост, а слева - по-прежнему строят две высоких башни "Магнума". Его начинали строить когда Даниэль еще только оканчивал учиться в университете, и частенько ходил мимо котлована со спецтехникой. Есть все-таки в мире какие-то незыблемые твердыни. Он пенсию оформлять будет ходить мимо этой же стройки.
Где-то справа вспыхнул ближний свет - он повернулся и безошибочно угадал оптику Самурая. Клацнула водительская дверца. Она резонно решила не переобувать кроссовки, и теперь поднималась к нему - тоненькая фигурка в джинсах-скинни, подчеркивающих бедра и талию. Сверху темная водолазка, обтягивающая пару мячиков груди, над которой расположилась грива светлых волос...
- Все закончилось, - прошептала она, обнимая его шею обеими руками. - Я свободна, слышишь? Наконец-то свободна...
***
Хан вошел в гостиную, прошелся по ковру и присел возле дивана. Соня уже спала, укутавшись в толстое одеяло.
- Соня... - тихонько позвал он. - Сонечка, малышка...
Жена не отзывалась. Хан бережно взял ее за запястье.
- Рома, я устала, я сплю... - прошептала она.
- Соня, я тут это, подумал немного, - сказал Хан. Подобрать слова удавалось с трудом. - Короче, это... давай с разводом не будем торопиться. Давай, я лучше еще раз тест сделаю?
Она сонно промурлыкала едва шевеля губами, повернулась на другой бок - и оказалась у него на груди. Даниэль обнял девушку правой рукой, запустил ладонь под одеяло.
- Вот куда ты лезешь, скажи пожалуйста... - чуть слышно прошептала Карамелька.
- А куда я лезу? - спросил он, как ни в чем ни бывало.
- Туда... - прошептала Карамелька, одной рукой одергивая край ночной сорочки. - Куда не надо...
- Зайка, мы вставать будем? - поинтересовался Даниэль.
- Принцессы так рано не встают, - ответила девушка, плотнее прижимаясь к нему.
- У принцессы нет работы? - спросил парень.
- Принцесса на законном больничном, - сказала Карамелька, оторвала голову от его груди, посмотрела на Даниэля заспанным взглядом. - Вот скажи, разве можно быть таким как ты? Ночью спать не дал, утром не даешь...
Даниэль подался чуть вперед, чмокнул девушку в щечку, повернулся, включил светильник у изголовья и взял с тумбочки свои часы.
- Твою мать, - выругался он. - Зая, мне уже выехать надо. Сегодня прилетают пацаны, с Маерска. Мы хотим под них встать. Будут конкретные переговоры, мне опаздывать нельзя.
- Хорошо, - Карамелька чуть слышно пискнула, села, накинув на плечи одеяло, и теперь щурилась от приглушенного желтого света.
- Так что я полетел, - сообщил Даниэль. - Вечером увидимся?
- Конечно, - девушка улыбнулась. - На красоте?
- Давай на красоте, прямо за кольцом, на съезде, - предложил парень. - Я роллы и кофе привезу.
Она кивнула. Даниэль сел на край кровати, принялся шарить по полу в поисках носков.
- Я их на стул повесила, - подсказала девушка. - Вон, на перекладине.
- Нельзя так, - вздохнул Даниэль, потянулся за носками. - У меня чуть сердце из груди не выскочило.
- Скажи спасибо, что я их не постирала, - парировала девушка.
- Еще чего не хватало, - сказал Даниэль, надевая злосчастные носки один за другим. - Я вечером приеду, сниму их и в угол поставлю. Будем считать, они наказаны.
- Какой же ты балбес... - Карамелька улыбнулась, обняла любимого за шею.
- Придурок на синей Скале, - напомнил он.
- Вот зря ты так, - девушка выпустила его из объятий.
- Прости, - он повернулся, взял ее за руки. - Не хотел тебя задеть.
- Ладно, проехали, - сказала Карамелька. - Ты же опоздаешь?
- Опоздаю.
Он наклонился вперед, поцеловал девушку, встал с кровати и натянул джинсы. Карамелька любовалась его торсом, сидя на постели и прижав к груди подушку. Даниэль прошел в ванную комнату. Зашумела вода. Судя по звукам, он чистил зубы.
- Зайка! - крикнул парень. - А где моя бритва?
Карамелька завернулась в одеяло, вошла в ванную, без лишних слов одной рукой потянула выдвижной ящик внизу умывальника.
- Зая, так нельзя, - простонал Даниэль, вынимая пену для бритья и станок. - Это бесчеловечно.
***
Последний год семейная жизнь буквально трещала по швам. Нет, пока Соня сидела с малышом в декрете - все было нормально. Но стоило любимой вновь выйти на работу - его начали одолевать приступы ревности. Она стала задерживаться допоздна, и это несмотря на наличие маленького ребенка. Внезапно начала выходить на работу по выходным. На все его расспросы - уходила от ответа. Хан же приходил в бешенство. Хотя внешне это никак не проявлялось - за годы совместной жизни Соня научилась распознавать это его состояние. Но если раньше он злился из-за неудач в бизнесе, из-за проблем с клубом или с машинами - то теперь мишенью оказалась собственная жена. Соню это испугало не на шутку. Она замкнулась. Отдалилась от него, чем только усугубила положение. А последние полгода, когда остаются наедине - они все чаще произносят слово “развод”.
Он любил свою жену. Действительно любил. И боялся потерять. Страх, пожалуй, самая разрушительная сила. А когда она вышла из декрета - этот страх лишь усилился. Она как назло стала пропадать на работе чуть ли не сутками напролет. Вот чем может заниматься столько времени декларант в таможенной компании? И главное - с кем?
А потом один из друзей на пьянке рассказал историю, как его брат проверил сына на отцовство и... Развелся. Хан тогда возмущался женскому коварству наравне со всеми - а гадкая мысль об измене любимой женщины уже точила подкорку. Он пытался как-то разговорить Соню, вытащить на откровенность, подловить на каких-то мелочах, но та на все его вопросы закрывалась и отнекивалась. И тогда он стащил носовой платок сына и поехал в лабораторию.
Соня плакала, говорила что это ошибка, что это невозможно - но Хан был непреклонен. Они уже давно не спят вместе - Соня уходит либо на диван в гостиной, либо в комнату к сыну. Хан стал еще больше курить - а ведь с рождением ребенка обещал себе бросить. Они уже не ездят отдыхать вместе - либо Соня берет малыша с собой, либо Хан. Последние месяцы уже даже на публике играть в семейную идиллию становится невозможно.
Больше всего в этой истории жалко ребенка. Дети не должны страдать из-за ошибок родителей. Тем более такой славный пацан растет. Похож на него, даже чисто внешне. Этим летом Хан впервые взял его с собой на рыбалку - они вышли в море на яхте друга, на несколько дней. Отправились на юг залива Петра Великого, в сторону побережья Кореи - на лакедру. Лакедра, бывает, вырастает до двух метров и пятидесяти килограмм - достойный трофей для мужчины, и главное - вкусный. Удача была им - пару рыбин удалось вытащить. Одну тут же разделали и отправили на гриль. Он учил пацана держать спиннинг, работать инерционной катушкой, показывал как правильно разделывать рыбу и жарить на гриле ароматные стейки. А ночью, вооружившись лыжными очками - ловили кальмаров. Ну какой мужик не мечтает о сыне?
А сейчас надо взять лопату побольше, и своими руками закопать эту мечту поглубже.
С утра Соня не слишком бережно, зато очень эффективно разбудила его - включив свет в спальне. Пока он щурился, пытаясь хоть что-то разглядеть, она стояла в дверном проеме, и проходить в комнату не горела желанием.
- Я сегодня поздно освобождаюсь, - сообщила супруга. - Забери маленького из садика, я не успею.
- Он сам где? - спросил Хан, с трудом шевеля языком, не отошедшим ото сна.
- Я его уже собрала, в садик отведу сама, - холодно ответила девушка, потушила свет и закрыла за собой дверь.
- Соня! - окликнул ее Хан. - Соня, ну подожди!
Он встал, в темноте на ощупь дошел до двери, открыл ее, высунулся в коридор. Вся квартира уже вновь погрузилась в утренний полумрак. В прихожей щелкнул замок входной двери.
- Соня, ну что же ты... - вздохнул Хан обреченно.
***
Когда Даниэль вышел из ванной, Карамелька уже накинула короткий шелковый халатик и колдовала на кухне, у плиты.
- Зая, я полетел, - сообщил он, подошел и чмокнул ее в шейку.
Девушка взяла увесистый сверток из алюминиевой фольги, бросила в пакет и протянула любимому.
- Я тебе немножко сырничков сделала, - сообщила она. - И вот...
Карамелька взяла со стола термокружку емкостью почти поллитра.
- Это тебе горячий кофе, по дороге перекусишь.
- Зая, ты чудо, - Даниэль обнял ее.
- Я должна тебе кое-что сказать, - Карамелька опустила взгляд.
- Что такое? - Даниэль напрягся.
- Я хочу поехать сегодня к Филиппу, - сказала девушка. - Хочу объясниться с ним, сказать, что между нами все кончено и замуж за него я не выйду.
- Можешь позвонить ему, - подсказал парень.
- Это не вариант, - категорично ответила Карамелька. - Мне самой это нужно. Мне нужно подвести черту, понимаешь?
- Ладно, хорошо. Будь осторожна, - попросил ее Даниэль. - Я не знаю, что может сделать этот человек. Оставайся на связи, договорились? Если что - ты же знаешь, я всегда примчусь.
- Я знаю, - Карамелька улыбнулась, обхватила его шею.
Парень прижал девушку к себе, мягко ухватил губами ее верхнюю губу.
- Ты опоздаешь... - прошептала девушка.
***
Самурай ярко-медного цвета стоял у обочины. Выселковая в эти часы была занята довольно плотным траффиком. Вереница японских праворульных автомобилей не стояла на месте - но и тянулась в весьма ленивом темпе, не быстрее 40 километров в час. Иногда наперерез движению автомобилей откуда-то справа выбегал молодой тигр, пулей пересекал проезжую часть и скрывался в лесу на обочине. Автомобильный поток в таком случае на мгновение замирал, пропуская четвероногого пешехода.
- Короче, такая тема, Эстет, - подытожил свою речь Хан.
Эстет, высокий субтильный юноша на вид чуть старше двадцати пяти, до этого слушавший рассказ товарища по клубу, тяжело вздохнул, взял прикуриватель и закурил "Капитан Блэк". Воздух в салоне наполнился сладким вишневым ароматом. Эстет включил очиститель - где-то за подголовниками заднего сиденья едва слышно заработал пылесос, гоняющий воздух через специальный фильтр.
Сзади остановилась очень необычная и редкая, практически коллекционная машина. Крупные капли передних фар, несуразное сочетание наклона переднего стекла и двухобъемной формы, образуемой сочетанием стекла заднего и багажника. Да еще задние фонари, словно украденные со старой Мазды Фамилии, посаженные кое-как после тщательной обработки напильником. В общем, это была Лада Приора. И все бы ничего - у богатых коллекционеров свои причуды - но данный экземпляр был украшен синими полосами и красно-синей лампой на крыше. С пассажирского сиденья выбрался бравый мужчина, в форме, характерном ярко-салатовом жилете, и с автоматом на плече. Мужчина осторожно прошел по обочине и постучал по стеклу водительской двери Самурая.
Эстет без лишних прелюдий нажал на клавишу стеклоподъемника, изогнутое полотно плавно скользнуло в нутро двери.
- Старший сержант Давайло. Документы предъявите. У вас парковка в запрещенном месте, - сообщил полицейский.
Эстет выгнулся дугой, приподнимая тазобедренную часть тела с сиденья, слегка покряхтел, сунул руку в задний карман джинсов, выудил какую-то корочку, развернул и сунул в лицо полицейскому. Тот молча отдал честь и зашагал к своей Приоре. Эстет поднял стекло, стряхнул сигарету в пепельницу, посмотрел в зеркало заднего вида - как редкий коллекционный автомобиль, чье содержание наверняка выливается владельцу каждый год в круглую сумму, включает поворотник и отъезжает с обочины.
- Ладно, - сообщил Эстет, убирая корочку обратно в карман. - Я спрошу знакомых пацанов.
Хан положил на торпеду флэшку. Его собеседник взял накопитель и небрежно бросил в перчаточный ящик.
- Тебе отсюда далеко?
- Да не, тут за поворотом моя стоит, - ответил Хан.
И когда ярко-медный Самурай с черными крышей, капотом и багажником, повернул в указанном Ханом направлении - их взору открылись редкий коллекционный автомобиль, белая Маджеста второго поколения и тот самый полицейский, гуляющий у Маджика кругами, словно акула, почуявшая кровь.
- Сиди, я с ним поговорю, - вздохнул Эстет, распахивая дверцу и выбираясь из ковша.
***
Белый Самурай катился по объездной трассе, через Патрокл. Карамелька пыталась в уме продумать предстоящий разговор с теперь уже бывшим женихом.
Они познакомились полтора, может быть два года назад. Это обычная история, такое часто случается; он - владелец компании, она - обворожительная менеджер по продажам, молодая и неопытная, зато красивая. Он с самого начала был очень доброжелателен. Она не докучала лишними звонками, только осведомилась, в каком месяце будет актуально прислать коммерческое предложение. А потом он сам позвонил. Попросил подобрать решение под возникшую задачу. Она приехала в офис, провела блестящую презентацию. Договор подписали на следующий день.
Они встретились через пару недель, совершенно случайно - она прилетела в Новосибирск по работе, а его рейс задерживался на... в общем, надолго задерживался. Потом еще погодные условия ухудшились, и он пригласил девушку на ужин. Глядя на метель за окном, после третьего бокала вина Филипп попросился переночевать в ее номере - его отель находился на другом конце города. А дальше все случилось само собой. Нет, она не ждала, что из этой интрижки вырастет что-то серьезное. Она вернулась домой, и вновь закрутилась рутина, работа, звонки, встречи...
Он позвонил на выходных. Был очень милый романтический ужин в самом пафосном ресторане города. И не менее романтическая ночь - в столь же пафосном отеле, с видом на море. Потом были и огромные букеты цветов на работу, и вечерние звонки - они иной раз болтали по часу, а то и по два. Им было легко, во всяком случае ей так казалось.
Они отдыхали на Мальдивах и в Испании. Ездили кататься на лыжах в Швейцарию. Да, было здорово, но чего-то не хватало. Не хватало чувства принадлежности. Как-будто она сама по себе. Да, он спонсирует ее шоппинг, возит на отдых, но... но она по-прежнему одна. Полтора года встреч, свиданий, совместных каникул, безбашенного секса - но она не чувствует себя с этим мужчиной. Каждая встреча - как наркотик, она уже не может без его голоса, без прикосновений его рук... а потом наступает похмелье - и она не спит до трех-четырех часов утра. Опять одна. Опять чувствуя себя брошенной. И это его безразличие. Ну определись ты уже, я твоя или нет...
Определился. Сделал предложение. Даже заявление подали. И после этого отстранился еще сильнее. Вечно занят. А она, как маньячка - просматривает подписки в инстаграмме, ищет - кого он лайкнул, на кого подписался. И видит, что он в инстаграмме чуть ли не живет сутками. Кого именно он лайкает - и говорить не нужно, список пестрит смазливыми барышнями. А для нее времени нет...
И зачем тогда все эти сказки про отношения, про важность любви, про семью?
Она вошла в кабинет и опустила стильный саквояж "Прада" прямо ему на рабочий стол. Сверху легла шиншилловая шубка.
- Наконец-то выздоровела, - похвалил Филипп. - Ну, что случилось? Я вообще занят, если ты не заметила.
- Филипп, нам нужно поговорить, - сказала девушка. - Я не выйду за тебя. Между нами все кончено.
- Так... - Филипп облокотился на стол, взял руки в замок. - Что за муха тебя укусила?
- Я тебе не нужна, - ответила Карамелька. - Посмотри, я для тебя пустое место. У нас нет ничего, кроме секса. Я так не могу. Вот твоя шуба, в сумочке все драгоценности, что ты мне подарил. Мне от тебя ничего не нужно. Я не люблю тебя.
- Значит, так, - Филипп выдвинул ящик стола и бросил на столешницу увесистую пачку крупноформатных фотографий. - Это этот твой друг, да? Как его, Даниэль?
- При чем здесь Даниэль? - растерялась Карамелька.
- Не ври мне! - гаркнул Филипп. - Я все про тебя знаю! Ах, матушка больная, ее на ночь одну оставлять нельзя!
Он швырнул ворох фотографий ей в лицо.
- Вот она, твоя матушка больная! Ночами напролет без тебя не может!
Карамелька взяла одну из фотографий. Руки уже дрожали. Сейчас главное не разреветься.
- Ну что скажешь? - спросил Филипп строго. - Думала, меня можно обманывать до бесконечности?
На фотографии - ночь, взлетная полоса залита ярким светом. Заброшенный аэродром. Белый Самурай на старте. Здесь же и Хан, и Даниэль - вот он, возле водительской дверцы Марка, что-то объясняет ей насчет нового соперника. Тогда приезжал Гриф из Уссурийска - и она его дернула, несмотря на его преимущество по мощности, просто за счет грамотного старта и держаковой задней пары на 265-ом колесе.
- Откуда у тебя эти фотографии? - спросила Карамелька.
- А вот, пришлось нанять кое-кого, чтобы узнать, чем на самом деле занимается по ночам моя будущая жена! - ответил Филипп. - Вот он, твой друг, я смотрю, тебе он очень близок. Даже ближе, чем я думал с самого начала.
- Филипп, это неважно, - быстро проговорила девушка. - Мы с тобой слишком разные, мы никогда не...
- Не важно? Шлюха! - оборвал ее на полуслове Филипп.
- Так, все, я пошла, - она бросила фотографии и рывком открыла дверь кабинета. - Я тебе все сказала, больше обсуждать нечего!
Последняя часть фразы уже срывалась на визг. В глазах стояли слезки. Она быстрым шагом процокала шпильками длинный коридор и мелкими шажками побежала вниз по лестнице.
- Шалава! - орал Филипп. - Сука! Я тебя сгною!
Где-то наверху стучали каблуками по ступеням мужские ботинки. Филипп выскочил во двор, перемахнул через невысокую - по колено - оградку, огляделся в поисках девушки. На той стороне дороги белоснежный Самурай взревел мотором, описал дугу, подняв облако белого дыма, разворачиваясь через двойную сплошную, и промчался мимо него - выставив бок под углом сорок градусов.
***
- Ну вот, сейчас обуемся и поедем домой.
Хан вошел в раздевалку, держа сына за руку.
- Пока, Егор! - сын помахал рукой другому мальчику, который сидел на лавке.
Его отец находился тут же - встав на колено, помогал зашнуровывать ботинок. Наконец он встал и повернулся. Ни один мускул не дрогнул на лице Хана. Майор посмотрел на вожака стрит-рейсеров, на мгновение задержал взгляд на его сыне. Хан молчал. Майор тоже не спешил разговаривать.
- Пап, ну поехали домой! - Егор дергал отца за брючину.
- Да, поехали, сынок, - майор взял мальчика за руку.
Хан подошел к шкафчикам.
- Ну, показывай, где тут твое имущество?
- Пап!
Хан завел мотор, Марджери отозвалась мерным урчанием восьми цилиндров.
- Пап, а вы с папой Егора не дружите, да?
- Нет, Жекич, не дружим, - тяжело вздохнул Хан. Все-таки дети удивительно тонко чувствуют все эти полутона взрослых взаимоотношений. - Но ты это, никому не рассказывай, договорились? Это наш с тобой секрет.
- А хочешь, я тебе тоже секрет расскажу? - спросил сын, подсел на самый краешек велюрового дивана, взялся руками за спинку водительского сиденья. - Только ты пообещай, что никому не расскажешь.
- Ну, обещаю, - Хан переключил автомат на "драйв", Марджери покатилась вниз по улице.
- Наша машина умеет разговаривать, - сказал мальчик.
- Да ты что! - Хан старательно изобразил искреннее удивление. - И что говорит?
- Говорит, когда я вырасту, мы с ней будем ездить, - ответил сын.
- Как же ты будешь ездить, ты же водить не умеешь? - усомнился Хан.
- А ты меня научишь! - ответил Жекич.
- Научу, - вздохнул Хан, скрепя сердце. - Конечно научу, какой разговор, ты что... только давай маме пока не будем ничего говорить. Это будет наш мужской секрет, окей?
На ужин они ели пиццу с колбасой и смотрели самую первую серию "Тачек". Потом Хан уложил сына спать, а сам взял бутылку пива и сел в кресле в гостиной - отсюда открывался вид на яхт-клуб. Этот таунхаус он купил еще на стадии застройки - когда тут были голые кирпичные стены. Пришлось потратить пару лет и половину стоимости исходника - но теперь это настоящий дворец, с двумя этажами и гаражом под ними. В гараже стоят Чейз и Марджери - там все условия, отопление, свет...
Марджери в семье уже одиннадцать лет. Он до сих пор помнит тот день, когда шел по Зеленому углу - грабительских пошлин тогда еще не было, бизнес цвел, а у него в кармане уже бренчали первые звонкие монеты - прибыль от собственного дела. Машины стояли стройными рядами, и конца края авторынку не было видно.
- Эй, красавчик!
Мягкий женский голос. Он обернулся. Мимо прошла пара - мужчина с женщиной, они что-то обсуждали. Чуть поодаль стоял студент, смотрел белый Левин. Кто это мог быть?
- Красавчик, я к тебе обращаюсь, вообще-то.
Теперь уже женский голос зазвучал обижено. Он снова повернулся - и уперся взглядом в Маджесту второго поколения, цвета слоновой кости.
- Ну наконец-то, - сказала Маджеста. - Я уж испугалась, что меня так и не заметят. Я же мааааааленькая...
- А ты чего это? - спросил Хан с замиранием сердца, обходя пятиметровую баржу вокруг. - Разговаривать умеешь?
- Подсказать что? - непонятно откуда, словно гриб из-под земли, вырос продавец.
- Конечно умею, - снова обижено ответила Маджеста. - Только не со всеми.
- Это как? - спросил Хан. - В смысле, я говорящую машину впервые в жизни встречаю.
- Уважаемый, с вами все в порядке? - спросил продавец.
- А? - Хан обернулся. - Да я это, по блютусу разговариваю, звонок деловой.
- А, ну ладно, - продавец понимающе кивнул. - Я, если что, тут. Вот этот ряд, двадцать автомобилей, весь мой.
Хан кивнул и полез в салон, отомкнул замок капота.
- Малыш, ты меня пугаешь... - томно произнесла Маджеста. - Признайся, ты хочешь сделать это?
Он решительно поднял капот вверх. Отомкнул пластиковую крышку двигателя.
- Молодой человек, вы нахал и пошляк, - сообщила Маджеста. - В такие места девушкам при знакомстве не заглядывают.
А когда они ехали в ГАИ оформлять машину - Маджеста пела. Хан закрыл лицо ладонью и старательно делал вид, что не слышит этого ужаса.
- Я свобооооодна! Словно Турик на колах! - нежно тянула гласные Маджеста. - Я свобоооодна! Я забыла о столбах...
Бутылка подошла к концу. Хан прошел на кухню, взял еще пива и спустился в гараж. Зажег свет. Автомобили хранили гробовое молчание.
- Ну и как мне это понимать? - строго спросил Хан.
Молчание. Тишина. На улице гавкают собаки - сюда доносится их приглушенный лай.
- Я к тебе обращаюсь, баржа пятиметровая. Совсем стыд потеряла? Не знаешь, какая ситуация у нас в семье?
Он подошел и легонько пнул переднее колесо Маджесты.
- Совсем обнаглела, на старости лет.
- Ты, Хан, изделие резинотехническое, - весьма сдержанно ответила Марджери. - Презерватив штопаный, иначе говоря.
- Зачем ты к ребенку лезешь? - спросил он. - Его и так все это травмирует. И ты еще добавляешь.
- Он же меня услышал... - робко начала Марджери.
- Я тебя одиннадцать лет слушаю! - Хан взял с верстака отвертку, открыл бутылку и сделал глоток. - И что?
- Хан, это твой сын, - терпеливо ответила Марджери. - Чужой ребенок меня бы не услышал. Я же тебе говорила, я могу разговаривать, но не со всеми... и не только я, посмотри на Чейза.
Хан снова сделал глоток. Задумался.
- Значит, и с Даниэлем его Скалка также разговаривает? - он сел на стул, повертел в руках бутылку. - А я потом гадаю, к чему у него эти странные оговорки проскальзывают...
- Потому что она для него, - ответила Марджери. - Как я для тебя. Ты ведь единственный меня услышал.
- Родная душа, говоришь? - спросил Хан.
- Такими мы созданы, - парировала Маджеста.
Он снова пригубил пиво. В самом деле, не может же ошибаться говорящая японская машина 1995-ого года выпуска...
- Ты мне музыку оставишь? - робко попросила Марджери.
- Ты в прошлый раз весь район на уши поставила, - напомнил Хан.
- Я тихонечко буду, - пообещала машина.
- Ладно, - вздохнул Хан, полез на водительское сиденье, воткнул ключ в зажигание, принялся рыться в перчаточном ящике в поиске компакт-дисков. - Тебе кого поставить?
- Включи Айрон Мэйден, - попросила Марджери.
Хан наконец нашел нужные диски, нажал кнопку на двери и пошел к корме Маджесты - поднял крышку багажника, чтобы загрузить дюжину дисков с музыкой в чейнджер.
- Аааай фииил зэ бриз он май фейс ин экспектанс, - довольно мурлыкала Марджери. - Нооот вери лонг бефор зэ сторм ричез хииииир...
- Слава богу, Блейз Бейли этого не слышит, - вздохнул Хан.
***
Синий Скайлайн в 34-ом кузове съехал с красоты и остановился на грунтовке, здесь была небольшая площадка, и от нее дорога уходила вниз - параллельно проспекту. Он вылез из кабины, огляделся. Почти прямо под ногами - залив Золотой Рог, вон мост, а слева - по-прежнему строят две высоких башни "Магнума". Его начинали строить когда Даниэль еще только оканчивал учиться в университете, и частенько ходил мимо котлована со спецтехникой. Есть все-таки в мире какие-то незыблемые твердыни. Он пенсию оформлять будет ходить мимо этой же стройки.
Где-то справа вспыхнул ближний свет - он повернулся и безошибочно угадал оптику Самурая. Клацнула водительская дверца. Она резонно решила не переобувать кроссовки, и теперь поднималась к нему - тоненькая фигурка в джинсах-скинни, подчеркивающих бедра и талию. Сверху темная водолазка, обтягивающая пару мячиков груди, над которой расположилась грива светлых волос...
- Все закончилось, - прошептала она, обнимая его шею обеими руками. - Я свободна, слышишь? Наконец-то свободна...
***
Хан вошел в гостиную, прошелся по ковру и присел возле дивана. Соня уже спала, укутавшись в толстое одеяло.
- Соня... - тихонько позвал он. - Сонечка, малышка...
Жена не отзывалась. Хан бережно взял ее за запястье.
- Рома, я устала, я сплю... - прошептала она.
- Соня, я тут это, подумал немного, - сказал Хан. Подобрать слова удавалось с трудом. - Короче, это... давай с разводом не будем торопиться. Давай, я лучше еще раз тест сделаю?
