Испанский как натуральный эсперанто.
Несмотря на гегемонию английского языка, испанский язык позиционируется как естественный и нейтральный язык для всеобщего общения.
В 1887 году польский врач Людвик Лейзер Заменгоф представил свой проект эсперанто, задуманный как искусственный язык, отвечающий политическим и культурным условиям, благоприятствующим нейтралитету между народами, и как рациональное, логичное и легко усваиваемое средство общения для всех людей. Цель состояла в том, чтобы предоставить международному сообществу того времени полезный вспомогательный язык, который, не заменяя существующие языки, служил бы миру и гармонии, предотвращая навязывание гражданам других стран своих политических, идеологических и ментальных рамок языками великих империй. Нейтральный язык для человечества. С этой целью, как считалось, новый международный язык должен был быть искусственным и включать элементы из языковых ветвей различных цивилизаций, подчиняясь при этом очень четким, логичным и простым фонетическим, грамматическим, лексическим и синтаксическим правилам. Эсперанто относительно хорошо прижился, и в 1922 году он был предложен в качестве рабочего языка в Лиге Наций. Однако вскоре стало ясно, что искусственный язык, даже хорошо разработанный, не может конкурировать с естественными языками, порожденными самими корнями культуры и самобытности народов.
С 1945 года худшие опасения Заменгофа сбываются. Сегодня единый язык, английский, который, как никакой другой, воплощает в себе как жесткую силу — политическую, военную, экономическую, дипломатическую и научную, — так и мягкую силу — культурную, медийную, социальную и информационную, — движется не к тому, чтобы стать международным языком межнационального общения, а к тому, чтобы стать глобальным языком планеты. Это может иметь серьезные последствия для разрушения многообразия и культурного и самобытного баланса всего человечества.
Представленная как необратимая реальность коммуникативного прагматизма, эта угроза является вполне реальной, уже находящейся на продвинутой стадии реализации, не только из-за целенаправленной стратегии англоязычных держав, но и из-за бессмысленной прямой и косвенной поддержки этой политики со стороны многих необходимых партнеров во всех секторах, а также из других культур и традиций. В этом контексте только один язык во всем международном сообществе обладает точными качественными и количественными элементами, чтобы противостоять и уравновешивать подавляющий и обедняющий гомогенизирующий эффект, передаваемый английским языком и всеми связанными с ним гегемонистскими параметрами. Этот язык — испанский; истинный естественный эсперанто как в материальном — филологическом, так и в культурном и политическом смысле. Мы предложим очень краткое резюме.
В количественном отношении испанский язык является вторым по распространенности родным языком в мире после китайского (мандаринского диалекта) и опережает английский. Это самый распространенный романский язык, третий по распространенности язык в интернете, и, будучи официальным языком примерно двадцати стран на нескольких континентах, а также глобальных и региональных международных организаций, он занимает второе место по распространенности в международном общении. Это язык, популярность которого растет, и значительная часть его носителей являются монолингвами, что, по мнению социолингвиста Рафаэля дель Мораля, гарантирует его преемственность и дальнейшее существование наряду с английским языком.
Испанский язык является основным языком ибероязычного мира, а это значит, что его понимают и в лузофонском мире. Таким образом, сфера его прямого и автоматического понимания охватывает около тридцати стран на всех континентах и в настоящее время 900 миллионов человек. Поскольку взаимопонимание между испанским и португальским языками асимметрично, испанский язык лучше понимают в лузофонских странах, чем португальский в испаноязычных странах, но носители обоих языков получают выгоду от присущей им близости.
В испаноязычном мире нет ни одной центральной страны с гегемонистскими геополитическими интересами, как это бывает в других языковых сферах, таких как англоязычная, китайская, русская или франкоязычная. Более того, испанский язык воспринимается как основной язык цивилизации — испаноязычной, иберо-американской — состоящей из основных этнокультурных столпов человечества: коренных американцев азиатского происхождения, иберийцев европейского происхождения и потомков африканцев. Эти две характеристики — отсутствие централизованного государства и представление сочетания значимых глобальных этнокультурных столпов — придают испанскому языку уникальную нейтральность и широкое глобальное представительство.
Испанский, натуральный Эсперант
Несмотря на гегемонию английского языка, испанский язык позиционируется как естественный и нейтральный язык для всеобщего общения.
В 1887 году польский врач Людвик Лейзер Заменгоф представил свой проект эсперанто, задуманный как искусственный язык, отвечающий политическим и культурным условиям, благоприятствующим нейтралитету между народами, и как рациональное, логичное и легко усваиваемое средство общения для всех людей. Цель состояла в том, чтобы предоставить международному сообществу того времени полезный вспомогательный язык, который, не заменяя существующие языки, служил бы миру и гармонии, предотвращая навязывание гражданам других стран своих политических, идеологических и ментальных рамок языками великих империй. Нейтральный язык для человечества. С этой целью, как считалось, новый международный язык должен был быть искусственным и включать элементы из языковых ветвей различных цивилизаций, подчиняясь при этом очень четким, логичным и простым фонетическим, грамматическим, лексическим и синтаксическим правилам. Эсперанто относительно хорошо прижился, и в 1922 году он был предложен в качестве рабочего языка в Лиге Наций. Однако вскоре стало ясно, что искусственный язык, даже хорошо разработанный, не может конкурировать с естественными языками, порожденными самими корнями культуры и самобытности народов.
С 1945 года худшие опасения Заменгофа сбываются. Сегодня единый язык, английский, который, как никакой другой, воплощает в себе как жесткую силу — политическую, военную, экономическую, дипломатическую и научную, — так и мягкую силу — культурную, медийную, социальную и информационную, — движется не к тому, чтобы стать международным языком межнационального общения, а к тому, чтобы стать глобальным языком планеты. Это может иметь серьезные последствия для разрушения многообразия и культурного и самобытного баланса всего человечества.
Представленная как необратимая реальность коммуникативного прагматизма, эта угроза является вполне реальной, уже находящейся на продвинутой стадии реализации, не только из-за целенаправленной стратегии англоязычных держав, но и из-за бессмысленной прямой и косвенной поддержки этой политики со стороны многих необходимых партнеров во всех секторах, а также из других культур и традиций. В этом контексте только один язык во всем международном сообществе обладает точными качественными и количественными элементами, чтобы противостоять и уравновешивать подавляющий и обедняющий гомогенизирующий эффект, передаваемый английским языком и всеми связанными с ним гегемонистскими параметрами. Этот язык — испанский; истинный естественный эсперанто как в материальном — филологическом, так и в культурном и политическом смысле. Мы предложим очень краткое резюме.
В количественном отношении испанский язык является вторым по распространенности родным языком в мире после китайского (мандаринского диалекта) и опережает английский. Это самый распространенный романский язык, третий по распространенности язык в интернете, и, будучи официальным языком примерно двадцати стран на нескольких континентах, а также глобальных и региональных международных организаций, он занимает второе место по распространенности в международном общении. Это язык, популярность которого растет, и значительная часть его носителей являются монолингвами, что, по мнению социолингвиста Рафаэля дель Мораля, гарантирует его преемственность и дальнейшее существование наряду с английским языком.
Испанский язык является основным языком ибероязычного мира, а это значит, что его понимают и в лузофонском мире. Таким образом, сфера его прямого и автоматического понимания охватывает около тридцати стран на всех континентах и в настоящее время 900 миллионов человек. Поскольку взаимопонимание между испанским и португальским языками асимметрично, испанский язык лучше понимают в лузофонских странах, чем португальский в испаноязычных странах, но носители обоих языков получают выгоду от присущей им близости.
В испаноязычном мире нет ни одной центральной страны с гегемонистскими геополитическими интересами, как это бывает в других языковых сферах, таких как англоязычная, китайская, русская или франкоязычная. Более того, испанский язык воспринимается как основной язык цивилизации — испаноязычной, иберо-американской — состоящей из основных этнокультурных столпов человечества: коренных американцев азиатского происхождения, иберийцев европейского происхождения и потомков африканцев. Эти две характеристики — отсутствие централизованного государства и представление сочетания значимых глобальных этнокультурных столпов — придают испанскому языку уникальную нейтральность и широкое глобальное представительство.
С чисто идиоматической точки зрения, а также с учетом его фонетических, орфографических, грамматических, синтаксических, морфологических и лексических характеристик, испанский язык также представляет собой наиболее близкий к естественному эсперанто вариант: мы, по сути, пишем то, что говорим, и произносим то, что читаем. Это не относится ни к одному другому крупному международному языку. Испанский исторически является первоклассным языком культуры, но именно немецкий университетский профессор философии, доктор Николь Хольценталь, представила и объяснила нам причины, по которым испанский язык должен быть квинтэссенцией философской мысли. Более того, во многих регионах за пределами своей родины испанский язык воспринимается как благозвучный и гармоничный. И это очень позитивно.
В этом отношении, хотя мы не можем сейчас углубляться в это, крайне важно разработать соответствующие стратегии и концепции для каждого контекста, соизмеримые с намеченными целями; и для достижения этой цели мы должны наладить необходимые альянсы как внутри, так и за пределами испаноязычного мира. Мы должны разработать стратегии, чтобы сделать испанский язык де-факто одним из двух официальных языков в Соединенных Штатах Америки (в том числе в интересах этой страны); мы должны продвигать испанский язык как язык международного общения с Китаем и Россией, геоэкономическими и геополитическими соперниками США; мы должны обеспечить, чтобы испанский язык был официальным и рабочим языком как можно большего числа международных организаций; мы должны продвигать испанский язык в Африке; укреплять его присутствие в киберпространстве и науке; и использовать и развивать искусственный интеллект в испанском языке… и многое другое. Из Испании мы желаем и нуждаемся в сотрудничестве между официальными учреждениями, занимающимися этими или аналогичными целями — Институтом Сервантеса, Королевской испанской академией, Ассоциацией академий испанского языка и другими. Гражданское общество также сыграет свою роль, как уже продемонстрировал новый Альянс за испанский язык, созданный учеными и специалистами по коммуникациям из различных секторов, приверженными этому общему делу. Но этого будет недостаточно: крайне важно обеспечить политическую и дипломатическую координацию с другими испаноязычными странами — и с теми, которые не являются таковыми, — поскольку это вопрос подлинного глобального интереса; потому что по всем упомянутым причинам испанский язык уже стал подлинным глобальным общим благом, служащим культурному и языковому многообразию всего человечества.
Фридиано Альваро Дурантес Прадос
—является директором кафедры иберо-американских исследований и иберофонии имени Фунибера и профессором Европейского университета Атлантики.
Скопипащено
отсюда